Время вышло

В абсолютно пустом доме не было слышно ни единого звука. Иногда мне кажется, что я могу проспать вечность, и ничто меня не разбудит. Но к счастью будильник прозвенел вовремя. Я спустилась на кухню, где сгустился предрассветный сумрак, и заглянула в холодильник в поисках завтрака. Яркий, ещё не привычный свет забил в глаза, и я не сразу смогла разглядеть, что холодильник практически пуст. Достав пару яиц, я решила приготовить яичницу. Ароматный кофе стряхнул остатки сна, возвращая к серым будням. Серым во всех смыслах этого слова: однообразным, скучным, дождливым.
К тому времени, как я закончила завтракать, стало уже совсем светло. Так светло, насколько это возможно в пасмурный день. Надеюсь, я успею добраться до школы прежде, чем начнётся дождь. Топать две мили пешком в такую погоду – не лучшее начало дня.


Крики, смех, разговоры, суета – школа встретила по своему обыкновению. Кто-то бежал, боясь опоздать на урок, кто-то готовился к опросу, судорожно листая учебник… На фоне этого я чувствовала себя отстранёно. Будто всё это меня не касается, и я лишь наблюдатель со стороны. Но это были только ощущения, а мне стоило поспешить.
Первый урок – биология. Я как всегда устроилась одна на последней парте, в то время как каждый сидел по парам и мог без проблем выполнять лабораторные работы. Но если память мне не изменяла, сегодня таковых не предвещалось, и я надеялась в привычном для меня покое пережить начало учебного дня.
– Класс, попрошу минутку внимания! – потребовал мистер Барретт. Постепенно разговоры стихли, и воцарилась тишина. – Поприветствуйте нового ученика, это Дэвид Грейс.
Рядом с учителем стоял парень в потёртой кожаной куртке. Выглядел он немного старше, чем следовало бы одиннацатикласснику.
– Желаешь что-нибудь о себе рассказать? – обратился мистер Барретт к новому ученику.
– Не особо, – ответил он, и до меня донёсся его приятный низкий голос.
– Что ж, – разочаровался учитель, – тогда проходи, занимай свободное место. 
Парень окинул взглядом весь класс и сделал шаг по направлению в мою сторону. Краем глаза я наблюдала за его тяжёлыми ботинками, размеренно приближающимися всё ближе. Вскоре он оказался совсем близко и сел рядом со мной.
– Не возражаешь? – он обратился ко мне.
Я повернулась к нему, чтобы ответить, и увидела перед собой очень симпатичного парня. Пара зелёных глаз внимательно смотрела на меня, в ожидании ответа.
– Нет, – наконец сказала я.
– Отлично, – на его лице появилась улыбка, но тут же исчезла. Он отвернулся, сделав вид, что полностью сосредоточен на лекции. 
Через несколько минут любопытство взяло надо мной верх, и сквозь прядь волос, опущенных на глаза, я тайком взглянула на Дэвида. Он внимательно наблюдал за учениками. Взгляд его был резким и серьёзным, будто он в чём-то их подозревал.
Постепенно напряжение между нами росло. А может, напряжена была только я. Весь урок я мучилась от противоречивых чувств: меня будто магнитом тянуло к Дэвиду, но в то же время, что-то отталкивало.
Я с нетерпением ждала звонка, надеясь, что сознание прояснится, и карусель мыслей в моей голове остановится.
Как только до меня донеслись первые звуки, оповещающие о конце урока, Дэвид Грейс поднялся с места и вышел из класса. Всё произошло так быстро, что в моём состоянии я вполне могла принять этого симпатичного парня за сон.
– Эй, ты как? – чья-то рука замаячила перед моими глазами. 
Я увидела Кимберли, её карие глаза уставились на меня с полным непониманием.
– Всё в порядке, – ответила я.
– Тебя новенький смутил? Сурово выглядит, не так ли? – она рассмеялась.
– Да нет… – сказала я, опустив в задумчивости глаза. Не уверенна, на какой именно из двух вопросов я ответила.


В целом школьный день проходил как обычно. Дэвида я видела ещё на нескольких уроках, но к счастью (или к сожалению?) сидеть мне с ним больше не приходилось. Когда уроки закончились, на улице начался дождь. Кончается одно – начинается другое. Круг не должен размыкаться.
– А вон и Дилан! – крикнула Ким, спускаясь по ступенькам школьного крыльца. – До завтра! – она махнула мне рукой.
– Пока! – я улыбнулась и села на ступеньку, наблюдая за Кимберли. Она бежала, натянув на голову куртку, безнадёжно пытаясь спастись от ливня. Наконец она села в машину своего парня, и вскоре ярко-красный «форд-скорпио» скрылся из вида.
Я продолжала сидеть, не обращая внимания на проходящих мимо людей, и они отвечали взаимностью. Главной проблемой для них сейчас было добраться до своих машин и не промокнуть. Они прикрывали свои головы всем, что попадалось им под руку: начиная куртками и заканчивая портфелями. Можно подумать, это их спасёт… Те, кто добирался до школы, так же как и я, на своих двоих, раскрывали пёстрые зонты и смело ступали под дождь.
Стоянка пустела, людей становилось меньше, а дождь лил с большей силой. Потихоньку холодный сырой воздух начал пробираться под куртку, заставляя дрожать.
– Кого-то ждёшь? – послышалось за спиной, и я вздрогнула. На этот раз уже от испуга.
Прежде, чем ответить, я посмотрела на человека, стоявшего за моей спиной. Я увидела ботинки, которые так стремительно приближались сегодня к моей парте, кожану куртку… Это был Дэвид Грейс.
– Жду, – ответила я. – Пока закончится дождь.
– Не благодарное это дело, – заметил он, ухмыляясь. – Через минуту дождь кончается, а через две снова льёт как из ведра.
Я хотела что-то сказать, но, кажется, потеряла мысль. Да и нужно ли было? Он был прав, не было смысла ни подтверждать, ни опровергать это.
– Я надеюсь, что лить как из ведра начнёт не через две минуты, а хотя бы через двадцать.
Он улыбнулся.
– Пойдём-ка со мной?
Я молчала, осмысливая его слова, наблюдая, как друг за другом разбегаются круги на луже. Так и не найдя логического объяснения его предложению, я лишь смогла выдавить из себя «что?».
– Пойдём, – повторил он.
– Куда?
– Просто пошли, – не уступал Дэвид.
Я посмотрела на него с недоверием, но всё-таки встала и пошла за ним. Спустившись с крыльца под дождь, он не предпринял никаких попыток прикрыться от него, и продолжил уверенно идти в своём направлении. Я шла немного позади, не зная, чего мне от него ожидать. Дэвид остановился у чёрной машины. Это оказалась «шевроле» шестьдесят седьмого года выпуска. Не думала, что она ещё может ездить, да я не думала, что она вообще ещё существует. Строгие линии кузова отличали её от других машин, выделяя на их фоне и придавая ей немного устрашающий вид.
– Садись, – он со скрипом открыл дверцу машины с пассажирской стороны. Салон оказался просторным, а сидения, точнее диван был обит кожей. Переключатель скоростей находился под рулём, что и позволяло поместить его впереди.
– Нет, – теперь я поняла, что чувствую страх. Здравый смысл не позволял мне сесть в машину к незнакомому парню, но что-то мне подсказывало, что я могу ему доверять. Нет. Просто хочу доверять.
– Ну же, садись, я подвезу тебя до дома, пока ты совсем не промокла.
Я посмотрела ему прямо в глаза, убеждаясь, что он не врёт, и села в машину. Дверца тут же закрылась, и меня накрыла новая волна страха.
Дэвид сел за руль и повернул ключ зажигания. Отрывисто и резко заревел мотор, и машина тут же тронулась с места, покидая школьную стоянку.
«…I'm on a highway to hell!» – вдруг раздалось на весь салон из шипящих колонок, и я вздрогнула. Только после того, как узнала по знакомым строчкам группу AC/DC, сердце вернулось к прежнему ритму.
Дэвид рассмеялся и убавил звук.
– Извини, – сказал он, – забыл, что включено так громко. Надеюсь, ты ничего не имеешь против классики?
– Нет, – сказала я, погружаясь в воспоминания, где звучит старенький рок, записанный на затёртые папины кассеты. Где тёплый летний воздух из открытого окна развивает мои волосы, и мы несёмся вперёд на стареньком «форде». Машина жадно проглатывает километры, и с каждой секундой мы становимся ближе к цели. Чувство свободы и лёгкости, словно в такт музыке, зарождается где-то внутри…
– Ты только говори куда ехать, – мои мысли прервал приятный голос. 
– Хорошо, – кивнула я, и повисла тишина. Как между нами, так и в моей голове. Только AC/DC еле слышно допевали свою песню. В такие моменты любопытство – очень нужная вещь для поддержания разговора.
– А откуда ты, и зачем переехал? – я решила узнать побольше о новом ученике.
Последовал резкий взгляд, будто я спросила что-то неприличное.
– Последнее место, где я был – Огайо, – всё, что удалось мне узнать. Второй вопрос и вовсе остался без ответа, и я не решилась задать его снова.
– Здесь направо! – сказала я, когда до меня дошло, что мы чуть не проехали поворот.
Дэвид мгновенно повернул так, что заднюю часть машины занесло. Пожалуй, это единственный её недостаток. Ещё три минуты мучительного молчания и показался мой дом.
– Остановись у следующего, – попросила я.
Машина плавно затормозила. Прерывистое урчание мотора, шум дождя, скрип дворников по стеклу. Теперь уже играло что-то из Led Zeppelin. Сквозь капли на стекле я посмотрела на свой дом. Чёрные окна не проявляли гостеприимства, а лишь напоминали о том, что дома ждёт тишина.
– Спасибо, что подвёз, – сказала я, выходя под дождь.
– Никаких проблем!
Я уже почти закрыла дверцу, когда услышала его «эй!».
– Что?
– Я Дэвид, – он протянул свою руку и улыбнулся.
Я протянула руку в ответ:
– Я… – чуть было не сказала «знаю», но передумала портить момент знакомства. – Я Ванесса.
Тёплое рукопожатие, ухмылка Дэвида, и я закрыла дверцу машины, направившись к дому и слыша за спиной удаляющийся шум мотора.
Стоило переступить через порог, как вернулась та самая тишина, ожидавшая меня в окнах. Нет, мне нравилось жить одной. Единственный недостаток в том, что не проходит постоянное ощущение, будто чего-то не хватает и вечное ожидание.
Я поднялась наверх в свою комнату. Итак, какие на сегодня планы? Ах, да. Уроки, уроки, уроки. Главное, не забыть поесть.




– Читали сегодняшнюю газету? – спросил за ленчем Ник, мой одноклассник.
В обеденный перерыв мы обычно собирались небольшой компанией: Ник, Анна, Джули, Кимберли и я. Спасительные полчаса, которые отвлекали от постоянных ненужных мыслей.
– Нет, и что там написано? – поинтересовалась Анна.
– Ещё один человек умер в этом чёртовом лесу! Вы представляете, уже четвёртый!
Воцарилась тишина. Все затихли, проявляя сочувствие и жалость, а на лицах отразился страх.
– Подробности есть? – прерывая всеобщее молчание, спросила я.
На меня посмотрели как на сумасшедшую, но Ник всё-таки ответил:
– Ничего нового. Тело разодрано когтями, предположительно волчьими. В общем-то, и всё.
– Фу! Давайте не будем говорить об этом во время еды! – запротестовала Ким.
– Кто вообще ходит в лес, особенно после всего случившегося? – не обращая внимания на слова Кимберли, продолжила Джули.
– Охотники, туристы, – сказала Анна, – или страстные любители природы, – добавила она, усмехнувшись.
– Вопрос не в том, кто туда ходит, а в том, кто их убивает? – я взглянула на Джули, потом на Ника.
– Там же ясно написано – волк! – ответил он без доли сомнений.
– И ты, правда, так считаешь?
– А почему нет? Человек пошёл в лес, забрёл слишком далеко и заблудился. Там-то на него и напал волк.
– Волки не нападают по одиночке, – подметила Анна.
– Значит, там было много волков!
– Перестаньте наконец! – вновь потребовала Ким.
Все дружно посмотрели на неё и решили закончить разговор на эту тему. Но четыре смерти за четыре месяца при одинаковых обстоятельствах – это, по меньшей мере, подозрительно.
Когда Ким, пользуясь случаем, начала о чём-то рассказывать, я была уже не с ними. В этот момент в кафетерии появился Дэвид. Желудок в волнение сжался, а дыхание и сердце замерли, будто в ожидании мгновения чуда. Но он прошёл мимо, не взглянув. Чего и следовало ожидать, ведь с его первого появления в школе прошла уже неделя, а он ни разу не сказал мне просто «привет». 
Обида. Тихая обида затаилась где-то внутри. И хоть я понимала, что он мне ничем не обязан, было неприятно. Наверно, я слишком большое значение придавала нашим отношениям (которых и вовсе не было).
– Ванесса, ты с нами?
– Что?
– Ты что, спишь? Мы решили собраться сегодня вечером для дальнейшего совместного время препровождения, – с язвительной интонацией проговорил Ник. – Ты с нами? 
– Нет. Сегодня не получится, – отказалась я, надеясь, что вопроса «почему?» не последует.
– Почему? – тут же спросила Джули.
Полминуты помолчав, я не смогла придумать ничего лучше, как свалить всё на большое количество домашнего задания.
Наверно, именно в тот момент у меня появилось непреодолимое желание пойти в лес. Что это? Любопытство, страстная любовь к природе, самоубийство, сумасшествие? Скорее последние… Но мне действительно хотелось пойти туда. Просто разведать обстановку, попытаться понять, в чём там дело.

К концу учебного дня мысль отправится в лес меня не покинула. Дома меня никто не ждёт, дождя не было, а значит отличная возможность прогуляться.
– Привет, – раздалось за спиной, когда я шла мимо школьной стоянки. Обернувшись, я не удивилась, увидев Дэвида. Похоже, подходить со спины для него обычное дело.
– В школе, я так понимаю, ты со мной не разговариваешь?
– Не та обстановка, – он пожал плечами.
Я промолчала.
– У меня есть несколько вопросов.
– Серьёзно? – я наиграно удивилась. – Я вся во внимании.
– Кто-нибудь из твоих одноклассников знает, что происходит в лесу?
Вопрос ввёл меня в минутный ступор, и на секунду мне показалось, что он узнал о моих намерениях.
– Не больше, чем пишут в газетах.
– И никто не сталкивался с этим? Никто не знает, что это может быть? Или, возможно, кто-то был знаком с погибшими?
– Это что, допрос?
– Своего рода, – сказал он. На лице мелькнула улыбка, но вскоре он снова стал серьёзным, давая понять, что ждёт ответа.
– Все уверены, что это зверь. Волк. Разве это не так? – я взглянула на Дэвида и сузила глаза, подозревая, что ему известно больше, чем написано в газетной статье.
– Ты тоже так думаешь? – он проигнорировал мой вопрос.
– Я в этом сильно сомневаюсь.
Он невесело усмехнулся.
– Почему бы тебе не поговорить с остальными? – мои слова прозвучали как упрёк. Я не понимала, чего он от меня хочет? Неужели он действительно думает, что мне может быть что-то известно?
– Уже нет смысла, – пояснил Дэвид. – Искать нужно не здесь, – добавил он тихо, будто говорил сам с собой.
– Искать что? – поинтересовалась я.
– Ничего.
– Ясно, – кажется, я начинаю привыкать, что он не отвечает на мои вопросы. Спрашивать, зачем ему всё это нужно, думаю, бесполезно. – Ещё что-то интересует?
– Да, – сказал он, сделав паузу.
Я напряглась. Не знаю, чего я ожидала, но, кажется, пока он молчал, я не дышала.
– Тебя подвезти? – всё оказалось намного проще.
– Нет, спасибо, – с трудом проговорила я, поймав себя на мысли, что ещё хоть несколько минут, но я хотела побыть с ним. Но я боялась. Боялась давать волю своим чувствам. – Погода позволяет, пройдусь пешком, – я попыталась улыбнуться и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу со школьной стоянки.

Минут через двадцать я оказалась у своего дома. Но, даже не взглянув на него, особенно в пустеющие чёрные окна, я направилась прямиком через задний двор – к лесу. Он находился метрах в двухстах от моего дома. Вскоре привычные звуки стихли, и теперь я слышала только лесную тишину, изредка нарушаемую криками птиц. Впереди показалась едва заметная тропа. Я остановилась, долгое время не решаясь продолжить путь. Страх. Необъяснимый страх начал зарождаться внутри меня. «Я пройду совсем не далеко, – успокаивала я себя, – вон до того дерева». Вслед за этой мыслью возникла другая: а что мне это даст? «Я просто буду уверена, что этот лес – самый обычный лес, который только может быть. И дело вовсе не в нём», – я сделала шаг, и, кажется, теперь настала полная тишина, такая, что в ушах зазвенело.
Дневной свет пока без труда пробивался сквозь деревья, и с каждым шагом ко мне возвращалась уверенность. Дойдя до того самого дерева, высокого, старого, покрытого мхом дерева, я с облегчением вздохнула. Но то, что убило четырёх людей, могло быть где-то рядом. Эта мысль словно яд разъедала уверенность, давая волю очередной волне страха. Пора было уходить.
Я развернулась обратно, точно туда, откуда пришла, но тут же замерла в недоумении: тропа исчезла, а передо мной стояло то самое дерево, от которого я только что отвернулась. Я осмотрелась вокруг, с ужасом понимая, что вижу одну и туже картину. Это дерево было со всех сторон. Разум затмила паника. Страх. Панический страх.
Светлый день уже сменился сумерками, хотя я была уверена, что пробыла здесь не больше десяти минут. Шаг. Воздух стал таким плотным, что создавалось впечатление, будто я пробираюсь сквозь толщу воды. Ещё один шаг. Но я совсем не сдвинулась с места, а вокруг меня глухой стеной выстроились мшистые стволы.
Темно. Стало совсем темно. И я окончательно утратила чувство времени, продолжая бродить, буквально на ощупь, среди деревьев. Вдруг появившийся ветер холодным, даже ледяным, порывом ударил в лицо, всколыхнув влажные волосы. Среди тишины я расслышала шорох листвы. Каждую секунду этот звук раздавался из разных мест, будто он с неимоверной скоростью кружил вокруг меня. Я и моё сердце замерли. Ничто не в силах напугать человека сильней, чем он сам. Самые страшные вещи, которые только возможно представить, прокручивались в моей голове. Но вскоре передо мной явилась реальность. Густой синеватый туман, тяжело повис над высокой травой и папоротниками в нескольких метрах от меня. Постепенно дым начал принимать отчётливые очертания и в итоге превратился в волка. В огромного серого волка. Его шерсть будто светилась голубоватым светом. Зверь оскалил острые как кинжалы клыки, издав свирепый рык. Я содрогнулась и маленькими шажками попятилась назад. Волк беззвучно крался ко мне, следя за каждым моим движением. Самым страшным оказались его глаза. Человеческие глаза. Они были чёрными, глубокими. Умный и пронзительный взгляд, будто заглядывал в душу, заставляя чувствовать страх изнутри. Через мгновение волк оказался совсем близко и, оттолкнувшись сильными лапами от земли, прыгнул прямо на меня. Из моих лёгких вырвался крик, пронзивший лесную тишину, и я обессилено упала на землю, осознавая, что зверь вот-вот разорвёт меня на куски. Но когда волк оказался в полуметре от меня, он вдруг исчез. Просто растворился в воздухе!
– Ванесса! – словно во сне послышалось моё имя, и чьи-то сильные руки подняли меня с земли.




Со страхом неожиданности я развернулась и вскоре сквозь темноту смогла разглядеть знакомые черты лица. Передо мной оказался Дэвид. Я мысленно вздохнула с облегчением, радуясь спасению, но как только увидела у него в руках винтовку, меня охватил ужас, дыхание вновь перехватило, и я машинально отошла от него, сделав пару шагов назад.
– Всё нормально, – успокоил он и подошёл ко мне. – Ты в порядке?
– Да, – сказала я уверено, пытаясь убедить в этом саму себя. – Зачем тебе это? – кивнув, я указала на оружие, которое он сжимал так сильно, что на руке выступили вены.
– На всякий случай.
Ну, да… могла бы и сама догадаться. Разве он мог ответить мне что-нибудь конкретное? Я тяжело выдохнула и словно обиженный ребёнок потопала в обратном от него направлении.
– Далеко собралась?
– Домой!
– Ты блуждала здесь около шести часов, не найдя дороги домой, и ты думаешь, что сейчас идёшь в верном направлении? – в голосе звучали язвительные нотки.
– Около шести? – спросила я, остановившись. По инерции я взглянула на наручные часы, но было слишком темно, чтобы что-нибудь разглядеть. Но вдруг циферблат загорелся, и свет заиграл на стёклышке часов. Это оказался фонарик, который неизвестно откуда появился в руке Дэвида.
– Может, ты и палатку с собой принёс?
В ответ молчание. Но, кажется, на его лице появилась ухмылка.
Я снова взглянула на часы, они показывали без пятнадцати три.
– Я уверена, что провела здесь около часа, и, судя по времени на моих часах, это так, – я хмуро взглянула на Дэвида.
– Да, вот только на самом деле времени прошло куда больше.
Теперь мне всё показалось сном. Мозг просто отказывался принимать эту информацию. Нечёткие, неясные линии, туманный разум, и ощущений нереальности, будто мне снится кошмар, где может случиться всё самое невероятное и ужасное.
– Здесь аномальная зона? – спросила я, с трудом слыша свой собственный голос, будто у меня заложило уши, как обычно бывает в самолёте.
– Похоже на то, – согласился Дэвид и настороженно оглянулся вокруг. – В любом случае, лучше уйти отсюда как можно быстрее.
Не успела я что-либо ответить, как он схватил меня за локоть и потащил за собой. Пока мы шли, я пару раз чуть не упала, не успевая за ним, но к счастью Дэвид держал меня крепко. На удивление быстро мы пришли к тропинке, которая вела к выходу из леса. Оказывается, я ушла не так уж далеко. Даже глупо как-то, заблудилась в трёх соснах, причём в буквальном смысле этого выражения. Но по спине пробежал холодок, напоминая, что место это чертовки нехорошее.
Дэвид довёл меня до самых дверей, в очередной раз спросив о моём состоянии. Я была готова ответить, что всё нормально, но, взглянув в окна своего дома, поняла, что если я останусь одна, то страх сожрёт меня заживо. Я не столько боялась того, что произошло со мной в лесу, сколько собственных мыслей, способных завести меня слишком далеко.
– Ты не мог бы остаться со мной? – я взглянула в его глаза, боясь увидеть в них лёд и безразличие. Но было так темно, что я не увидела ничего, и поэтому ждать ответа было невыносимо.
– Всё так серьёзно? – он рассмеялся.
– Нет, – я опустила глаза и начала говорить, будто оправдываясь перед ним, – просто я совершенно одна дома и после случившего невольно становится не по себе.
Я открыла дверь и, войдя, включила свет в прихожей.
– Что ж… – протянул Дэвид с улыбкой на лице, – раз уж тебе так страшно…
– Мне вовсе не… – я процедила сквозь зубы каждое слово, но не стала договаривать. – Не важно… – пробормотала я, махнув рукой в его сторону. Пусть думает, что хочет, главное, чтобы остался со мной.
Мы прошли в гостиную. Я указала рукой на кресло, предлагая Дэвиду присесть, а сама устроилась на диване, на тот случай если мне придётся спать здесь.
– Твои родители не будут возражать, если увидят меня здесь? – спросил Дэвид, плюхнувшись в кресло. Винтовку он положил на журнальный столик с таким невозмутимым видом, будто это самое подходящее место для оружия.
– Думаю, что будут. Но они тебя не увидят.
Дэвид непонимающе смотрел на меня.
– Я живу одна, а родители переехали в Калифорнию около года назад.
– Вот как, – он изогнул правую бровь. – Почему же ты не уехала с ними? – Дэвид смотрел на меня с явным интересом. Если он и притворялся, то делал это очень хорошо.
– Не знаю, – я пожала плечами. – Когда остаётся учиться два года, есть ли смысл менять школу?
– Значит, как закончишь школу, ты отсюда уедешь?
– Нет, не думаю.
Дэвид кивнул, осмотрел беглым взглядом комнату и вновь посмотрел на меня.
– Так что же ты делала в лесу? Не лучшее место и время для прогулок, – прозвучало это мягко, без доли упрёка.
– У меня возникает такой же вопрос.
На лице Дэвида появилась уже полюбившаяся мне ухмылка. Он указал взглядом на журнальный столик, где лежала его винтовка.
– Всё просто: я охотился, – сказал он так, будто это настолько очевидно, что предположить что-то другое было невозможно.
– Охотился? – удивилась я. – И на кого же?
– В лесу всегда найдётся на кого.
Я уставилась на него, всматриваясь в его глаза. При тусклом свете лампы они казались серыми. Я была в полном смятении. Я не могла понять, как человек, которого я знаю чуть больше недели, оказался в моём доме. Как он вообще оказался в этом городе, и в моей школе, как он нашёл меня в лесу, откуда у него оружие… и все эти вопросы привели меня к одному.
– Кто ты? – едва шевеля губами, спросила я, не сводя с него глаз.
Дэвид нахмурился:
– Никогда не понимал, как отвечать на этот вопрос.
– Я просто хочу узнать о тебе больше.
Я успела прочитать замешательство в его глазах, но потом Дэвид отвернулся. Чуть опустив голову, он невидящим взглядом уставился в пол и, тяжело выдохнув, вновь посмотрел на меня. Его рот приоткрылся, и казалось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Вдруг моё сердце пронзила боль. Это было похоже на гениальную идею, которая пришла тебе на ум, только больнее. Один его вид сказал о многом. Полный печали взгляд, на лице усталость, скорбь и тоска. Дэвид долго и вкрадчиво смотрел на меня, будто мы видимся в последний раз. Меня охватило чувство тревоги, и в голове появилась пугающая меня мысль. Если Дэвид Грейс исчезнет из моей жизни – я этого не переживу. За эту неделю, какую-то жалкую одну неделю, я привязалась к нему. Я полюбила его взгляд, ухмылку, голос. Меня словно тянуло к нему. Как магнит к холодильнику. Только в том то и проблема, что магнит к холодильнику притягивается, а холодильнику по большей части всё равно.
Я, смирившись с мыслями, вздохнула, и поняла, что пора прерывать это затянувшееся молчание. Думаю, предложить чего-нибудь выпить будет правильным.
– Может, кофе? – я встала с дивана и направилась на кухню.
– Да, пожалуй, – оживлённо сказал он. – Я так понимаю, мне тут ещё долго сидеть?
– Ой, – меня вдруг осенило, и я остановилась на полпути, – а твои родители не будут переживать, что тебя не будет дома?
– Они погибли десять лет назад.
Мне стало не по себе. Может, именно в этом причина его боли, которую он прячет так глубоко. А я напомнила ему об этом лишний раз.
– Извини, – прошептала я.
– Всё в порядке, – он улыбнулся, и мне мгновенно стало лучше. – Так, как долго мне здесь быть?
– Ну… – задумалась я, – пока я не усну.
– Понятно. Тогда кофе, пожалуйста, покрепче.
Стоило мне почувствовать его положительный настрой, как мне хотелось улыбаться и радоваться. Чуть ли не счастье переполняло меня, когда я видела его ухмылку.
– Хорошо, – сказала я и скрылась на кухне.
Оказавшись одной в маленькой тёмной комнате, где-то внутри зашевелилось неприятное чувство страха. Даже скорее лёгкого опасения. Я поторопилась включить свет, и моему взору предстала кухня: стол, плита, раковина, холодильник… Ничего другого и быть не могло, но как я уже говорила, мысли частенько заводят меня далеко.
– А где ты сейчас живёшь? – крикнула я из кухни, понадеявшись, что Дэвид расположен к беседе.
В ответ тишина.
– В мотеле, – его голос раздался совсем рядом, и, кажется, я слегка вздрогнула. Развернувшись, я увидела Дэвида, прислонившегося к дверному проёму.
– В мотеле? – переспросила я, обескураженная его резким появлением.
– Да.
Я дала ему чашку кофе, взяла свою, и мы вновь направились в гостиную.
– Ты сказал, что последний раз был в Огайо. Там ты тоже жил в мотеле? – спросила я, хотя уже знала ответ.
– Да, там тоже.
– Что же ты делал в Огайо?
– Охотился, – после недолгого молчания ответил он.
– На то же, на что и в лесу? – скептично спросила я, не ожидая услышать никаких подробностей.
– Не совсем. Но, в общем-то, да.
– Замечательно, – немного обижено пробормотала я и поднесла к губам чашку.
– А вот кофе ты пьёшь зря, – заявил Дэвид.
– Это ещё почему? – удивилась я.
– Придётся долго ждать, пока ты заснёшь.
И вдруг стало так больно. Больно осознавать, что он не хочет быть здесь, не хочет просто находиться рядом со мной. Но боль быстро сменилась злостью на саму себя. И только я сама делала себе больно. Глупо было просить его об этом, когда я видела его отношение ко мне. Но он оказался намного лучше, чем я ожидала, и просто не смог отказать в помощи.
– Я тебя не держу, ты можешь уйти в любое время, – с трудом проговорила я, пытаясь сдержать слёзы.
– Нет-нет-нет, – заговорил он извиняющимся тоном, – я совсем не это имел в виду!
Надеюсь, не мой намечающийся плач заставил его так говорить. Надеюсь, он вообще этого не заметил.
– Я понимаю, что день сегодня у тебя выдался не из лёгких. Тебе нужно отдохнуть, переварить случившееся. Да и мне не мешало бы поспать.
– Тебе совсем не обязательно дожидаться, пока я усну! – воодушевилась я его более приятными словами. – Для меня главное, чтобы ты… – тут я решила исправиться, – …кто-нибудь был рядом. Можешь прилечь на диване.
Тут он сразу поднялся с кресла и сел рядом со мной. Я даже не ожидала, что он так легко и быстро согласится. Я сразу встала, освобождая ему место, но вдруг что-то меня потянуло за руку, и я плюхнулась обратно на своё место.
– Не спеши, – прошептал приятный низкий голос мне на ухо.
Я почувствовала его тёплое дыхание, и по телу пробежал ток. Меня и моё сердце словно парализовало. Я с трудом посмотрела на Дэвида с немым вопросом «что ты делаешь?» и полным не понимаем, что делать мне. Еле заметная улыбка появилась на его лице.
– Спи, – так же тихо сказал он и, приобняв, прижал меня к себе.
Может, это было что-то вроде своеобразной колыбельной. Тихий нежный голос, покой и тёплые объятья должны были помочь мне уснуть. Но разве я могла думать о сне, когда, прижавшись к его груди, моё сердце забилось, как бешеное. Я старалась не дышать, боясь спугнуть этот момент, и время остановилось. Не знаю, как долго я была в сознании, но всё-таки его метод подействовал.




Свет. Утренний свет бил в глаза сквозь закрытые веки. Я окончательно проснулась, но долго не могла понять, где я. Узнав по бледно-зелёным обоям свою комнату, я попыталась вспомнить, как тут оказалась. Но последние, что всплыло в моей памяти, заставило меня почувствовать, будто мой желудок набит тонкими острыми льдинками, вызывающими приятное чувство взволнованности. Я вспомнила его нежный голос и тёплые объятья. Я уже было подумала, что это сон, пока не поняла, что лежу в одежде на не расправленной кровати. Мгновенно вскочив, я побежала вниз в надежде застать Дэвида. Вдруг он остался на ночь и сейчас мирно спит на диване. Но меня ждало разочарование. Лишь привычная мне пустота и тишина встретили меня внизу. Я пала в отчаяние и от бессилия опустилась на пол. Я чувствовала себя обманутой, как ребёнок, которого заставили во что-то поверить, а потом просто отобрали мечту.
Я не понимала, как мне себя вести. До появления Дэвида в моей жизни, я нашла успокоение в одиночестве. Я жила, балансируя на грани боли и полного безразличия. Но теперь он толкает меня в бездну. В бездну боли. Он вновь заставил меня чувствовать, но что будет, если он в очередной раз меня оттолкнёт?

В тот день я решила не давать себе времени на подобные мысли и отправилась в местную библиотеку, чтобы найти хоть какую-нибудь информацию о случившемся в лесу. Теперь воспоминание об этом не приводили меня в ужас, а лишь пробуждали интерес. 
В одном я была уверена: волк, которого я видела, не был обычным животным. Скорее фантом или дух. Но причина его появления была не ясна.
 Пролистав несколько газет, вышедших за последние три месяца, я обнаружила, что смерти в лесу начались седьмого июня и случались раз в месяц. Тела погибших находили в лесу, но, судя по описаниям в газетных статьях, телами это назвать было сложно. Множество рваных ран, разодранное горло, переломанное крепкой челюстью зверя.
По заключениям экспертов был сделан вывод, что все эти люди погибли от нападения волков. Пытливые журналисты смогли выяснить, что, несмотря на то, что раны слишком велики и, судя по всему, зверь был один, что не свойственно волкам, расследовать смерти дальше не стали. Лишь в августе была предпринята попытка прочесать лес и найти «бешеного зверя». Но и она ни к чему не привела.
Вот и всё что мне удалось выяснить, плюс список имён погибших. На всякий случай.
Время пролетело незаметно быстро, и домой я вернулась уже под вечер, что не могло меня не радовать. Осталось только пережить воскресенье.


Кажется, моё сердце вот-вот вырвется из груди. До начала урока оставалось всего несколько минут, а Дэвида всё ещё не было. Каждый раз я с надеждой поднимала голову, наблюдая за входящими учениками, но каждый раз меня ждало разочарование. Я буквально не находила себе места, волнительно ожидая его, но больше всего меня беспокоило именно то, что я его жду. Разум так и твердил: нельзя к нему привязываться, не думай о нём! Но если я и могла прервать мысли о нём усилием воли, то заставить своё сердце остановиться – не в моих силах.
Со всех сторон доносились разговоры о проведённых выходных, шутки и смех. Ученики всё подтягивались и, наконец, появилась Кимберли. Она тут же бросила горящий взгляд в мою сторону, и на её лице расплылась улыбка.
– Ты уже здесь? – удивилась она, когда подошла ко мне. – Что-то ты сегодня рано.
Я открыла рот, чтобы что-нибудь ей ответить, но вразумительного объяснения не приходило на ум. Я ведь и сама не обратила внимания на то, как я сегодня быстро собралась и чуть ли не бегом пришла в школу.
– Проснулась рано, – сказала я первое, что пришло в голову.
– А вот если бы ты выходные проводила «должным» образом и ложилась спать позже, то таких бы проблем не возникало, – она улыбнулась и приятельски похлопала меня по плечу.
Я улыбнулась в ответ:
– Да, наверно, ты права.
Прозвенел звонок, развеяв мои последние надежды. Ким словно исчезла, а уже через несколько секунд она сидела на своём месте рядом с Джули. Класс затих, все расселись по местам, и тут открылась дверь кабинета. Вопреки моим ожиданиям в класс вошёл Дэвид Грейс. С непоколебимым спокойствием он прошёл в конец класса и сел на своё место рядом со мной. Только ленивый не проводил его изумлённым взглядом. Следом за Дэвидом появился мистер Барретт, извинившись за опоздание, он начал урок.
Я ощущала Дэвида каждой клеточкой своего тела, даже казалось, что моё левое плечо горело от исходящего от него тепла. Набравшись смелости, я взглянула на Грейса и встретилась с его глазами. Несмотря на серьёзный вид, взгляд его был мягким и приветливым. Кажется, он даже улыбнулся уголком губ, но так ничего и не сказал.

Мучительно долго и просто мучительно проходил школьный день. С появлением Дэвида это стало нормой. За ленчем я пыталась участвовать в разговоре как можно активней, чтобы заглушить вдруг появившуюся боль и убить время. Странное чувство предвкушения не давало мне покоя. Я будто чего-то ожидала. Я не могла понять чего, но одно я знала точно: всё прояснится в конце учебного дня. Либо я приду домой, и всё это окажется моим нервозным состоянием, либо действительно что-то произойдёт.
И вот с замиранием сердца я вышла на школьный двор и глубоко вздохнула свежего воздуха. Попрощавшись с друзьями, я направилась к стоянке. Вскоре мои ноги привели меня к машине Дэвида. Желание с ним поговорить возникло буквально несколько секунд назад, и я понятия не имела, что ему скажу.
Увидев Дэвида, приближающегося к машине, я замерла на месте, тщетно пытаясь сделаться невидимой и надеясь, что он меня не заметит. За эти секунды, что он шёл, я сто раз успела пожалеть о своём решении. Но вот он совсем рядом, и пути назад нет.
– К хорошему быстро привыкаешь, не так ли? – с улыбкой на лице спросил он.
– Я здесь не затем, чтобы ты меня подвёз до дома, если ты об этом.
– Да? – он приподнял бровь и принялся отпирать дверцу машины. – А зачем же тогда?
– Хочу спросить… – медлила я. Ведь я совершенно не хотела оказываться у его машины, что уж говорить о том, чтобы что-то спрашивать. Но раз я тут, пора всё выяснить. – Что происходит?
– Где? – осмотревшись вокруг, Дэвид нахмурился, изображая непонимание.
– Прямо здесь, между нами.
В его глазах появился холод, и он на секунду задумался.
– Надеюсь, что ничего.
– Надеешься? – его слова меня окончательно разозлили. – А почему бы тебе просто не сказать, что не хочешь со мной общаться? Сначала ты подвозишь меня домой, потом спасаешь из леса, потом соглашаешься остаться со мной, а потом просто делаешь вид, что я тебе никто! К чему всё это? – я посмотрела ему в глаза, буквально моля всем своим видом дать мне ответ.
Ничего не ответив, Дэвид подошёл ближе. Слишком близко, чтобы я могла верить в происходящее. Вскоре я почувствовала его тёплую руку у себя на щеке, и замерла, боясь сделать вздох. Он наклонился к моему лицу, и я могла чувствовать его тёплое дыхание. И когда его губы почти прикоснулись к моим, я услышала «извини». Не успела я и моргнуть, как Дэвид вновь оказался вдали от меня.
– Что? – переспросила я.
– Извини, что был так груб, – пояснил Дэвид. – Я совсем не против того, чтобы общаться с тобой.
– Я надеюсь, – ответила я его же словами.
Невесело усмехнувшись, Дэвид открыл для меня дверь с пассажирской стороны и одарил тёплым, но всё же тяжёлым, взглядом. Я колебалась несколько секунд, прежде чем сесть в машину, но всё-таки решила, что не стоит упускать момент нашего своеобразного примирения.
– Раз уж мы общаемся, – неуверенно начала я, когда мы выехали на главную улицу, – можно задать тебе несколько вопросов?
– Что ж, спрашивай.
– Сколько тебе лет?
– Что? – рассмеялся Дэвид.
– Я серьёзно, сколько тебе?
– Двадцать.
– Не слишком ли ты староват для школы?
– А что, так плохо выгляжу? – рассмеялся Дэвид. 
Я лишь улыбнулась, наслаждаясь его смехом.
– Ностальгия замучила или есть другие причины? – ненавязчиво спросила я.
– Хотел выяснить, кому что известно.
– Но ведь, ты сказал, что искать в школе больше нечего. Что же тебя до сих пор там держит?
Дэвид молчал несколько секунд, внимательно наблюдая за дорогой.
– Мы приехали, – наконец сказал он, проигнорировав мой вопрос.
Как всегда не вовремя. Дорога до моего дома слишком коротка для разговоров.
Я повернулась к Дэвиду, чтобы поблагодарить его, но не смогла выговорить ни слова. Его тёплый взгляд выжидающе смотрел на меня, и на губах появилась едва заметная улыбка. Не знаю, чем объяснить столь резкие изменения в его настроении, но они меня однозначно радовали. В такие моменты я понимала, как этот странный парень стал мне дорог.
– Спасибо, что в очередной раз подвёз меня.
– Не стоит благодарностей. Мне это только в радость.
– Что ж, – я улыбнулась, – тогда до завтра.




Какого же было моё удивление, когда утром я увидела перед своим домом машину Дэвида. Я даже замерла на месте в полной панике и с жуткой мыслью о том, что это сон и мне только предстоит вставать. Но, почувствовав по-настоящему осенний холод, я поняла, что уже не сплю. Медленными и неуверенными шагами я направилась к машине, обходя покрытые льдом лужи. Навстречу мне вышел Дэвид. Приятная дрожь волнения пробежала по телу, и я не сдержала улыбки.
– Доброе утро, – Дэвид поздоровался первым, не скрывая своего приподнятого расположения духа.
– Сегодня какой-то праздник? – с глупой улыбкой на лице и полным непониманием происходящего спросила я. Причём праздник скорее был для меня.
– Насколько я знаю, нет.
– Тогда чем обязана твоему появлению? – как можно равнодушней спросила я. Но, кажется, моё сердце билось так быстро и громко, что я начала волноваться, не слышно ли его снаружи.
Прежде, чем ответить, на лице Дэвида появилась неуловимая, загадочная улыбка.
– Просто захотелось увидеть тебя.
Я закрыла глаза, сосредотачиваясь и борясь с внутренним ликованием. Я уже не хотела думать о последствиях, я принимала всё как есть, радовалась каждой улыбке, каждому взгляду Дэвида.
– Я смотрю, у тебя хорошее настроение?
– Ну, можно и так сказать, – ответил он, и тут его глаза потускнели. 
Зря я это спросила.

До школы мы, конечно, доехали вместе, о чём я очень сильно пожалела. Не успела я выйти из машины, как тут же поймала на себе удивлённые взгляды одноклассников. Я не любила быть в центре внимания, и подобные ситуации меня очень напрягали. Я взволновано взглянула на Дэвида, боясь, что мысли окружающих, будто мы вместе, могут быть ему не приятны. Но на его лице не было написано никаких эмоций. Это было мучительно. Лучше бы я узнала самую жестокую правду, чем теряться в догадках и сомнениях.
Нас заметила Кимберли, которая активно принялась махать рукой. Даже на расстоянии я смогла разглядеть её улыбку и удивлённый взгляд.
– Привет! – сказала она, когда мы с Дэвидом подошли ближе. Удивительно, что он до сих пор был рядом со мной.
Подруга горящими глазами посмотрела на меня, а потом перевела восторженный взгляд на Дэвида. «Только не надо вопросов» – мысленно умоляла её я.
– Вы что…вместе? – всё-таки спросила Ким.
– Нет! – тут же ответила я, не желая услышать это от Дэвида. – Он просто подвёз меня до школы.
– Мне нужно с тобой поговорить, – подруга схватила меня за руку и начала отводить от Дэвида. Я машинально протянула ему руку и прошептала «извини». Мне стало ещё тяжелей отдаляться от Дэвида, когда я увидела его расстроенный взгляд.
– Что случилось? – немного раздражённо спросила я у Ким, когда она тащила меня за собой по коридору.
– Что у тебя с Грейсом?
– Ничего, – сказала я без доли эмоций.
– Да брось, я же вижу! – не сдавалась она.
– Что ты видишь?
– Я вижу, как он смотрит на тебя!
– Ким, перестань. Всё не так, – устало сказала я.
– Как знаешь, – Ким пожала плечами. – Но на твоём месте я бы не упустила такой шанс.
Да будь Кимберли на моём месте, такой шанс пытался бы не упустить сам Дэвид. Разве я могу сравниться с весёлой красоткой Ким.

После разговора с подругой во мне начала зарождаться надежда. За это я себя возненавидела, и Ким кстати тоже. Но самое удивительное, что Дэвид действительно был сегодня очень внимателен ко мне. Большую часть школьного дня мы провели вместе. Он всё время что-то спрашивал и, получив ответ, молча улыбался. Мне тоже удалось задать ему несколько вопросов, а что самое главное получить на них ответы. Наверно, это был самый лучший день за последнее время. Я даже готова была поверить, что у него есть какие-то чувства ко мне. Эти иллюзии работали как болеутоляющее.
Идти домой я естественно собиралась пешком. Мне казалось, что сегодня я итак слишком много получила от Дэвида, и лишний раз утруждать его не хотелось.
Чьи-то руки аккуратно обхватили меня за талию со спины, и направили в другую сторону.
– Тебе каждый раз нужно предлагать или, может, это всё-таки станет в порядке вещей? – мягким низки голосом произнёс Дэвид. – Моя машина стоит там.
Его прикосновение. Его голос. Головокружение. Слишком сложно вести себя сдержанно.
– Я думаю, я не привыкну к этому никогда, – чуть слышно проговорила я.
– Что ж, так будет даже лучше, – вдруг похолодевшим тоном ответил Дэвид.
Сердце сжалось и дыхание перехватило. Я даже не хотела смотреть на него, боясь увидеть безразличный взгляд. В этот момент обезболивающее перестало работать.
Всю дорогу до дома я не сказала ни слова. Дэвид тоже молчал. К горлу поступил ком обиды. Я еле сдерживала слёзы. Я поняла, что слишком привязалась к Дэвиду. Но больше всего меня пугало, что я могла влюбиться. Я уже успела забыть, как много боли приносит любовь. Но я всё ещё помню ту пустоту, что приносит её отсутствие. И лучше испытывать боль, чем ледяную безразличность.
Когда Дэвид остановился у моего дома, я просто вышла из машины, даже не поблагодарив его и не попрощавшись. Я просто боялась, что если я что-нибудь скажу, то заплачу. Так бывает. Наверно я просто устала.
Но всё-таки Дэвид не оставил это без внимания. Он вышел из машины следом и подошёл ко мне.
– Что случилось? – вновь теплота в его голосе. Чего мне ждать потом? «Тебе плохо? Так это даже лучше!»?
– Всё нормально, – сухо ответила я, и пошла к дому.
– Ванесса!
Я мгновенно замерла, будто от испуга. Я впервые услышала, как Дэвид назвал меня по имени. Я даже засомневалась, что меня так зовут.
Дэвид встал передо мной, так и не дождавшись, когда я к нему повернусь, и посмотрел с тревогой в мои глаза.
– В чём дело? – настойчиво спросил он. – Это из-за меня? – прозвучало это больше как утверждение.
Его глаза потухли, и на лице, будто зеркально моему отразилась боль. Он нахмурился, словно глубоко в голове его мучила неприятная мысль, о которой он не мог перестать думать.
Я не могла видеть его таким. Мне хотелось обнять его, забрать все мучения и услышать его смех. Но было ли это в моих силах?
– Нет, это не из-за тебя.
– Хорошо, – сказал Дэвид, но я поняла, что он мне не поверил. – Тогда почему ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь?
Я тяжело вздохнула, медля с ответом. Не знаю, почему вдруг его начало волновать моё состояние, но сказать ему правду я не смогу. Говорить ему о своих чувствах всё равно, что перекладывать ответственность на его плечи.
– Послушай, – начала я, – ты тут совершенно не причём. Можешь быть спокоен и не тратить своё время, находясь здесь.
Я предприняла очередную попытку дойти до дома, но на этот раз Дэвид взял меня за руку, поворачивая к себе.
– Я не оставлю тебя в таком состоянии, – сказал он так, будто мне угрожала опасность. Без чувств, но с полной серьёзностью.
– Со мной всё будет в порядке.
– Хочешь, я останусь с тобой? – предложил Дэвид, совершенно не обращая внимания на мои слова.
– Да, – честно ответила я, понимая, что завожу себя в тупик.
– Только пообещай, что будешь улыбаться.
– Я постараюсь, – после этих слов следовало бы улыбнуться, но я так и не смогла. 





– Ты привела меня в свою комнату? – неуверенно следуя за мной, спросил Дэвид.
– Здесь уютней, – пояснила я и присела на свою кровать.
Когда ты живёшь один, большое пространство угнетает, хочется забиться в маленький уголок, чтобы не замечать пустоты вокруг.
Дэвид прошёлся по комнате, осматриваясь вокруг. Его внимание привлёк мятый листок, лежавший на письменном столе.
– Это имена погибших в лесу? – с удивлением сказал Дэвид, прочитав, что на нём написано.
– Да, – кивнула я.
– И ты думаешь в лесу оборотень? – спросил он, заметив мою тетрадь с записями. В ней у меня были собраны общие сведения о подобных существах и явлениях.
– Нет. Оборотни не растворятся в воздухе, – по телу пробежала лёгкая дрожь от жутких воспоминаний.
– Есть другие предположения?
Я пожала плечами, ожидая ответа от него. Я была уверена, что его охота связана именно с этим, и он знает об этом больше, чем я. Ни один нормальный человек не воспримет мои записи всерьёз и не станет разговаривать на подобные темы.
– Это проклятье, – сказал он. – Я был в резервации и пообщался с местными жителями. Всё началось тогда, когда американские колонисты сгоняли индейские племена в резервации. Солдаты были очень жестоки с людьми. Убивали женщин и детей. Тогда вождь племени проклял солдат. Точнее их будущее поколение. И вот пришло время платить.
– То есть все эти люди потомки тех колонистов? – уточнила я.
– Именно.
– А этот волк, что это?
– Я думаю это дух. Дух того вождя.
– Да ты профессионал, – на моём лице появилась улыбка.
– Вот ты и улыбаешься, – заметил Дэвид.
Но улыбка быстро исчезла с моего лица.
– Но как же спасти этих людей от проклятья?
– От проклятья не спасаются – от него бегут.
– И что же нам делать? – спросила я. Не говорить же в лоб: извините за беспокойство, но вы прокляты, и вам лучше уехать из города.
– Нам? – удивился Дэвид. – Во-первых, мы уже ничего не сможем сделать. Все, кто был нужен духу, погибли. В этом городе не осталось никого, кто хоть как-то связан с теми солдатами. А во-вторых, – Дэвид сделал паузу и поднял меня с места, схватив за плечи. – Пообещай мне кое-что, – попросил он.
– Всё, что в моих силах.
– Не связывайся с этим! Никогда. Это опасно и… это отбирает всё. Всё, что тебе дорого, – с тяжестью в голосе сказал Дэвид и, наконец, отпустил меня.
– Тогда почему ты не бросил охоту?
– Пути назад уже нет. Я не могу позволить, чтобы умирали люди, зная, что только в моих силах им помочь, – каждое слово ему давалось с огромным трудом.
– Но ты не обязан жертвовать собой! – не желая видеть его таким, выкрикнула я.
– Не обязан, – шёпотом повторил Дэвид, обхватив голову руками.
– Из-за этого ты не подпускаешь людей к себе? – осторожно спросила я.
Дэвид посмотрел на меня уставшим взглядом, пытаясь из последних сил наполнить его теплом. Он прикоснулся рукой к моей щеке, но тут же убрал её.
– Из-за этого я не подпускаю к себе тебя.
– Пожалуйста, – совершенно не ожидая от самой себя, я кинулась к Дэвиду, прижавшись к нему. – Не отталкивай меня.
Сначала я почувствовала, как Дэвид крепко обнял меня, но вскоре его руки ослабли, и он отдалился.
Прошло несколько минут, прежде чем он нарушил тишину.
– Сегодня меня не будет.
– Уезжаешь? – я старалась придать голосу как можно больше спокойствия, но получалось не убедительно.
– Нет, – не сразу ответил Дэвид.
– Что же тогда? – спросила я, чувствуя, как непонятное ощущение тревоги закрывается в разум.
– Моё время вышло.
– О чём ты? – не понимала я.
– Мне был дан год, – Дэвид посмотрел на меня так, будто я знала, о чём он говорит.
Я с ужасом уставилась на него. Одно единственное предположение приходило на ум, но я не желала в это верить.
– Ты заключил сделку с… демоном? – вопрос повис в воздухе. Среди нашего молчанья, я молилась, чтобы это оказалось не так. Но Дэвид лишь молча кинул.
– Но зачем? – глаза наполняли слёзы, и я уже не могла чётко воспринимать происходящее.
– Её жизнь дороже, – коротко ответил Дэвид, пытаясь скрыть напряжение в голосе.
Растерянность. Беспомощность. Я хотела ему помочь, но не могла, не знала как. Так же как и не знала, что с ним произошло. Я даже не могла подобрать нужный вопрос, чтобы это выяснить.
– Что произошло?
Дэвид устало посмотрел на меня и присел на кровать. Секунды тишины были мучительны, как и всё происходящее.
– Я чуть не потерял любимого человека. И так будет всегда. Каждый, кто будет рядом со мной, в опасности. Она была смертельно ранена, я не мог позволить, чтобы она погибла по моей вине. У меня не было другого выхода.
– Она знает, что ты ради неё сделал?
– Нет. Тогда она поняла, что мой образ жизни не для неё. Мы расстались, и это было самым правильным решением в её жизни.
– Ты всё ещё любишь её?
– Время убивает всё.
Время убьёт и его. А я останусь с этим жить. Если это можно будет назвать жизнью. Он стал для меня смыслом, я держалась на плаву, но без него я пойду ко дну. Я уже чувствовала давление тишины, такой же плотной как вода. Я уже теряла связь с этим миром.
– Сколько тебе осталось? – я вздрогнула от собственного голоса, не ожидая, что вопрос прозвучит слишком громко на фоне уже привычной тишины.
– Несколько часов.
Я с трудом подавила желание заплакать. Но нужно было держаться, ради него. Когда плохо всем, кто-то один должен сделать вид, что ему хорошо.
– Так что же ты сидишь? – я фальшиво взяла ободрительные ноты. – Проведи последние часы так, как хочется. 
Дэвид ухмыльнулся. Может над моим наигранным позитивом, может над моими словами, но он улыбнулся, и это было самое лучшее, что сейчас могло произойти.
– Сейчас мне нужно только одно, – он взял меня за руку и посадил рядом с собой. – Просто побудь рядом.
– Но ведь можно как-то спасти тебя, – прошептала я. – Вызвать этого демона, заманить в ловушку…
– Если жив я – мертва она.

Я никогда не сталкивалась со смертью близких людей. Но я всегда знала, что это неизбежно. Нет ничего удивительного в том, что люди умирают. Удивляет скорей то, что мы всё ещё живы.
Но холодные рассуждения, жалкие оправдания и объяснения не высушат слёзы потерь, не заглушат крики отчаяния и не облегчат боль. Только время способно забрать всё: печаль, память и жизнь.
Я лежала в объятьях Дэвида, прислушиваясь к каждому удару его сердца. Всё ближе ощущалась смерть, и всё громче было слышно её дыхание за спиной. На виски давила тишина, словно погребальный звон.
Удар. Я прижалась к Дэвиду сильнее, тщетно стараясь удержать его жизнь. Его руки обхватили меня крепче. 
Удар. Тишина. В этот момент мне показалось, что остановилось моё сердце. Но, к сожалению, я была всё ещё жива.
За окном ожил рассвет. Холод. Первый снег. Но эта зима настанет уже без него.
А моё сердце будет умирать долго. Пока время не сотрёт последнее воспоминание, оно будет биться.