Незатейливые истории

Незатейливые истории, рассказанные на ночь

История первая: вода и встреча
В тот день, когда я тебя встретила, лил дождь. Такой сильный, что я не могла разобрать дороги, и глаза мои не видели ничего кроме беспрерывного, нескончаемого водопада. Как странно, но дождь был теплым, и я совсем не замерзла, зонтик с собой я не взяла. Позабыла, в спешке выбегая из дома.  
Первые несколько минут я уверено пыталась идти вперед, но потом – остановилась, осознав, что бороться с такой стихией просто бессмысленно. И я решила покориться ей. Я подняла голову вверх, к небу, закрыла глаза, раскрыла руки, как крылья, и забыв о том, кто я и что я, впитывала в себя неумолимые потоки призрачного счастья. Счастья человека, попавшего под дождь, намокшего до нитки, немогущего идти, но получающего наслаждение от того, что он вырван из привычной среды и может быть просто душой, говорящей с дождем. С водой. Со стихией. 
   Мимо пробегали случайные, ополоумевшие от внезапного ливня прохожие, они все бежали, бежали куда-то мимо меня, не замечая и не видя. Они торопились спрятаться, скорее высушить одежду, не дать ей промокнуть насквозь, спастись от стихии, которая не принесла бы им никакого вреда, кроме, разве что, маленькой проблемы: а где высушить вещи? «Ведь день предстоит такой долгий. Не буду же я ходить все время мокрым?!» - так думали они, пробегая мимо. И я чувствовала их, ощущала, и казались они мне просто маленькими винтиками, вписанными в огромный механизм мироздания. И мне было жаль их. 
 Капли дождя все сильнее и сильнее хлестали меня по лицу, вода уже стала затекать в рот, и казалось, что я внутри огромного моря, закрытая в капсулу, в которой можно дышать. И вот что-то пробило ее защитную оболочку, и внутрь стала попадать вода. И было так радостно, так весело от этого. Теперь ничто не отделяет меня от моря. От его призрачных, неведомых глубин, от его могучей силы, от его тайн, подернутых легкой дымкой утреннего тумана. И я была в самой сердцевине его, растворена, но все же цельна; многолика, но едина; так слаба, но обладала силой. 
 Мне хотелось танцевать. Снять обувь и танцевать под четкие постукивания капель по мостовой, но я знала, что не двинусь с места, пока не выйдет солнце и не заставит меня вернуться обратно в город, снова пойти по улицам, и дышать неискренним воздухом земли. 
- Отчего же он неискренний? – услышала я голос, позади себя. 
Я испуганно обернулась и увидела силуэт, разглядеть его, как следует, мне мешал бурный поток воды. 
- Вы что читаете мысли? – спросила я, и сквозь мои губы сразу же просочились тоненькие струйки дождевой воды. 
Я попыталась защититься от нее, стряхивала ее с волос и лица, но все было тщетно. 
Таинственный прохожий мягко засмеялся и ответил:
- Вы говорили сама с собой. 
Ах вот в чем дело! Да, кажется, я явно вошла в транс. Интересно, что же еще он слышал? И мне стало так легко, весело и светло. Я говорил вслух, стоя под дождем, и кто-то услышал это, и кто-то задает мне вопросы, и кто-то стоит рядом! Кто-то невидимый, незнакомый, но несомненно близкий. И мне захотелось обнять этого человека, и сказать ему спасибо за то, что он, точно также, как и я, стоит рядом и так просто и естественно говорит со мной. 
Как-то резко и неожиданно дождь вдруг закончился. Солнцу потребовалось всего несколько секунд, чтобы изгнать его, отослать прочь отсюда, в другую, долгую ссылку. 
Легкий туман, покрывавший землю, постепенно начал рассеиваться, дрожа и переливаясь в сияющих лучах. И я увидела улицу, дома, деревья. Все сияло сочными красками новой жизни, чистотой полдневного времени и лаской трепетного лета, пронизывавшего все вокруг неповторимой магией. 
 А еще я увидела тебя, того человека, кто говорил со мной. Ты был весь мокрый. С твоих густых, черных волос стекали прозрачные капли, и делали твое печальное лицо, немного забавным и ироничным. 
  Ты улыбался мне просто и искренне, и тихо сказал:
- Вот и кончился дождь. А все же отчего вы считаете, что воздух земли неискренний?
И ты посмотрел мне в глаза с мольбой, нежностью и теплом. Ты посмотрел так, будто от моего ответа зависла твоя жизнь и твоя судьба. 
   Голуби пролетели низко над нами, чуть покружились в сторонке, и взгромоздились на бордюры тротуара, качая головами, прищелкивая клювами и с явным интересом, поглядели на нас. 
Ты улыбнулся и им, и будто что-то прошептал. Мне стоило сразу же ответить тебе. Но мне так не хотелось говорить. Я стояла, зачарованная окружающей меня картиной, и не могла вымолвить ни слова. Казалось, что мир вокруг приобрел совсем другое значение, и что все пространство и время сосредоточилось в этой, одной единственной минуте. 
   И все же я заставила себя ответить:
- Воздух земли неискренен от того, что он пропитан ложью города. Той самой ложью, что тянется из окон и подъездов больших домов, из несчастных, истерзанных рутиной душ людей, из гиблых темных закоулков, где властвует порок, и где творятся самые страшные деяния. 
«Почему я выражаюсь таким странным языком?» - промелькнуло у меня в голове. Промелькнуло и сразу же погасло, я поняла, что рядом с тобой, такой язык теряет понятие о несовременности. 
 Ты наклонил голову вбок и стряхнул прядь волос, налипшую тебя на лицо, и ответил мягким, голосом, похожим на плеск воды в чистом, маленьком озере:
- Но мы же сами создаем воздух, которым мы дышим. Мы умираем, если принимаем в себя то, что чуждо нам, и оживаем, когда впитываем созвучное. И отчего же тогда ваш воздух неискренний, если вы живете на земле, но дышите небом?
Я немного смутилась и спросила:
- Откуда вы знаете, что я дышу небом?
- Я читаю это по вашим глазам, - ответил ты, и протянул мне руку. 
Я легонько пожала ее. И мне казалось, что моих пальцев коснулась невесомая длань какого-то небесного жителя, неведомого существа, знавшего меня всю жизнь, и пришедшего ко мне на встречу вместе с дождем, - таким теплым и сильным. 
И я долго еще держала твою руку в своей, и впитывала в себя потоки солнечного света, который шел не только с небес, но и от твоей ладони. 
 И я поняла, что больше всего на свете хочу остаться сейчас одна, бродить по городу, по его старинным улочкам, наслаждаться небом, опавшим, как листья, в большие, распластанные по земле лужи; вдыхать полной грудью чистый, свежий воздух, такой сочный и бодрящий, каким он бывает после дождя; и длить в себе то магическое, светлое чувство, которое исходило от тебя, и наполняло меня, как сосуд – живой водой. 
 Ты прочитал все это по моим глазам, отпустил мою руку, и тихо прошептал:
- Мы еще встретимся.
Я кивнула головой, пошла вперед, и напоследок обернулась. Ты стоял, залитый лучами солнца, вокруг тебя сгрудились голуби, и ты что-то ласково говорил им, а они беззаботно подпрыгивали, стуча маленькими крылышками. И я рассмеялась весело и от всей души. Теперь у меня есть ты. Далекий, но близкий, нереальный, но живой, и ты обязательно снова найдешь меня в этом большом и светлом городе. Я шла и пела. И песня моя была новой и красивой, и голос мой обрел небывалую доселе силу. И казалось, что новые крылья несут меня куда-то ввысь, туда, где ты, - далекий, но близкий. 

История вторая: Земля и звезды
Я иду по лесу, оглядываясь по сторонам. Тонкие ручки-веточки протягивают мне свои ладони, и я ласково отстраняю их, продолжая путь вдоль заросших зеленой травой тропинок и кустарников малины. Солнце сегодня тихое, тихое, кроткое. Я вижу сияние его лучей, лукаво выглядывающих из-за крон вековечных деревьев. Я иду на твой зов. Иду туда, где ты. После нашей встречи, тогда, под проливным дождем, ты ожил в моей душе. Ожил, заискрился, засиял, теплым потоком весеннего счастья ты прошел сквозь мои сны и грезы, сквозь всю ткань моей жизни. И теперь я иду туда, где ты дашь мне новый знак, откроешь новый элемент в сложной системе другого мироздания. И все во мне дышит, пульсирует и ровно бьется. Раз. Два. Три. Слышишь четкие удары моего сердца? Теперь они не сумбурные, не быстрые, а – размеренные и плавные, и движения их подобны движению моих новых крыльев. 
  Я оглядываюсь кругом, и понимаю, что ты повсюду. В запахе хвои, в шуршании листьев, в небесно-голубой лазури, разлитой над лесом. Ни с чем несравнимая радость – ощущать единое чувство, разбросанное по всем частям света, но сведенное воедино легким бризом души. 
  И вот я выхожу на просторную, залитую солнцем поляну. Солнце, утопающее в полумгле чащи, обретает здесь свободу, и становится полноправным повелителем. Я сажусь на землю и погружаюсь в раздумье. В мои ладони начинает проникать энергия планеты. И теперь она не причиняет мне боль, я стала ее понимать, ее тяжкий плен, узника, заточенного в гранитных скалах городов. Но здесь, она свободна, действенна, и полна мягкой, чуть успокоенной мощи. 
  Из чащи доносятся тихие шаги. Они все ближе и ближе. Кто же это может быть? Я теряюсь в догадках, но понимаю, - этот кто-то не причинит мне зла, он страдает, он хочет поделиться со мной своими горестями, и он – твой друг. 
И вот уже совсем близко, неподалеку от меня треснула ветка. Я оглядываюсь и вижу большого, старого волка. Он щурит подслеповатые глаза, в которых - вековая грусть и апатичная тоска. Я не встаю и продолжаю сидеть на земле, волк же садиться напротив, и смотрит в мои глаза, не отрываясь, пристально. И я понимаю, что он хочет заговорить со мной, я киваю головой, и он начинает свою долгую, и грустную исповедь, я слышу не все, только некоторые фразы и слова, сказанные с особой горечью, но они складываются в моей голове в одну песнь. 
 «Отпусти меня, господин мой, отпусти. Срок мой подходит к концу, я пережил все расцветы силы своей, дарованной мне землей. Мускулы мои дряблы и чахлы, шкура – вся в проплешинах, зубы почти все выпали, и я одинок, никому не нужен, и одинок. Я больше не могу наслаждаться тем, что создано на этой планете для таких, как я. Я брожу по лесу, уже не в поисках пищи, а в поисках смерти. Скажи мне, господин мой, для чего я жил? Для чего тратил я мощь мускул своих в погоне за добычей? Для чего растил детей своих? Ужели для того, чтобы они, так же, как и я слонялись одинокие по лесу? Господин мой, ты говоришь, что мне нужно вытерпеть до конца все эти испытания, и, что скоро я окажусь совсем в другом месте. Но когда же настанет это сладкое «скоро»? Я устал, я так устал. И, если бы я мог плакать, как плачут люди, то поток моих слез был бы нескончаемым. Я спрашиваю себя, что еще может дать мне земля и ее сила? Что еще? Зачем же меня держать здесь, если я не могу наслаждаться плодами ее?! Господин мой, помоги, я не могу так больше!».
Его слова, такие искренние и живые заставляют меня встать и подойти к нему, он продолжает сидеть на месте, неподвижно, не шевелясь, я наклоняюсь и обнимаю его. Он кладет голову на мое плечо, и я чувствую его боль. Я глажу его по жесткой шкуре и плачу, плачу за него. 
 И в тот самый миг, я нахожу ответ на его вопрос и отвечаю ему. Он слушает покорно, и радость мелкой дрожью пробегает по его голове. Я отстраняюсь от него. Он поднимает голову, и оборачивается назад, к той самой тропинке, откуда он пришел, и я вижу вдалеке твой силуэт. Ты зовешь его. Он оживает, и бежит к тебе. И вы вместе уходите куда-то. А я остаюсь одна на той же поляне. Я видела тебя! Снова видела! Ты был уже другой, не такой, как в тот дождливый день, ты был торжественным и грустным, немного суровым, но все равно исполненным света. Какая же сила исходит от тебя! Невероятная сила! Ты был дальше от меня, чем тогда, но отчего-то мне кажется, что сейчас ты стал намного ближе. 
    Я достаю из сумки пустой глиняный кувшин, и ставлю его на землю посреди поляны. Ложусь на мягкую траву и устремляю глаза к небу. Медленно плывут облака, принимая причудливые формы и очертания. Ветер треплет мои волосы. Где-то вдалеке слышу отзвуки печальной и тихой мелодии. Она льется неспешно, в такт плывущим облакам, и мир вокруг меня становится прозрачным и светлым, и истлевают какие-то неведомые грани. И я становлюсь частицей дребезжащего воздуха. Так лежу я, слушая песни земли, рыдающей и торжествующей, пока не наступает ночь. 
  В зияющей черноте зажигаются белые огоньки, - то звезды одна за другой, одна за другой выходят на сцену. Я тянусь к ним руками, протягивая ладони к их холодному, мерцающему сиянию. И понимаю, что сейчас я не более, чем проводник, связующий землю и небо. А когда я встану поутру, то найду пустой кувшин полным, в нем будет плескаться нектар сумеречных звезд, - тихий, серебристый нектар жизни. 
  
История третья Огонь и вечность
По остановившимся часам так трудно читать время. Но я вглядываюсь в них и пытаюсь понять, почему стрелки замерли на 12. Ночи или дня? Не знаю, не знаю. Но я, вот уже который день, жду тебя. А ты все не приходишь. Ты будто бы покинул мое сердце, и тихо, тихо плачет грусть, вскормленная пустыми надеждами. Я сижу в старом темно-синем кресле с высокой спинкой и смотрю в окно. На столе бутылка красного вина. С трудом поднимаю ее, чтобы наполнить толстый матовый стакан. У меня совсем не осталось сил. Я в отчаянье. Кажется, жизнь понемногу покидает меня. Страдание мое по тебе с каждым часом становится все сильнее и сильнее. И я не могу ничего исправить. Я твержу себе: «Не отчаивайся! Он же все равно здесь, рядом, пусть его и нет в реальности, но он ближе, чем может быть, он в глубине сердца». И я заглядываю в самую глубину его, и отчетливо вижу там – пустоту. Ничего! Ничего нет! И каким было бы для меня счастьем вернуть то прежнее ощущение, то светлое чувство нескончаемого присутствия твоего внутри моей души! Тогда же тебя тоже не было в действительности, и я видела тебя всего два раза, но ты был – повсюду. И каждый мой день, каждая секунда в нем, была пропитана тобой. Нет, то не мои фантазии, то настоящая, истинная связь, вне времени и вне реальности. Но почему сейчас все прекратилось? Почему? Почему краски мира поблекли для меня? Почему самую глубину сердца разрывает дикая, нестерпимая боль? Почему я хочу причинить себе боль физическую, чтобы забыть о душевной? Разве это правильно? Разве не должна я жить, наполняясь прекрасными ароматами вечнообновляющейся любви? Уж лучше бы я страдала от того, что тебя, как человека, нет рядом, чем от того, что в сердце моем зияющая дыра, поглощающая в себя все чувства, и поэтические порывы?! 
И боль, боль, как маленький злобный карлик насмехается надо мной, она рисует черной краской картины. Страшные, мрачные картины, в которых все горит в адовом огне, в которых нет места спасению, в которых вечная ночь и тьма, исхода которой не будет никогда. 
Что же происходит? Быть может, ты умер? Но тогда бы связь с тобой стала бы проявляться вдвое сильнее! Ну а может быть, ты умер и находишься в каком-то сумеречном состоянии, которое моя душа не способна прочувствовать? 
  Сколько вопросов всплывает в моей голове, сколько безумных предположений. И, вдруг, я ловлю себя на мысли о том, что я думаю о тебе, что я страдаю от того, что не ощущаю тебя, но если бы, как утверждаю я, в моем сердце разрасталась бы пустота, то я бы и не вспоминала о тебе! Ведь так!? Да! Все предельно просто! Кажется, я нашла ответ! Хотя…Нет…А если это всего лишь самообман? Пустая уловка разума? Разума, не смирившегося с потерей чувства! Господи! Да я же запуталась! Я же ничего не понимаю. В бешенстве бью кулаком о стол. Тяжелый стакан падает на пол, и красная жидкость медленно растекается по лакированной доске и густыми каплями падает на пол. Что же делать?! И, вдруг, осознание приходит мгновенно! Сжечь! Сжечь все прошлое, не оставить от него ни тени, ни следа, ни одного мало-мальски значимого напоминания! Да, да, именно так. Я кидаюсь к шкафу и выкидываю на пол все рукописи, так или иначе, связанные с тобой, - все рассказы, стихи и дневниковые записи, говорившие о тебе, пропитанный тобой. Следом за ними летят рисунки, - твои портреты, пейзажи, вызванные твоим образом. Я сгребаю всю эту кучу в большой, грубый мешок, перевязываю и выхожу из дому. Я иду на пустырь, что здесь, неподалеку. Ночь уже спустилась на сонный город, поднимается сильный ветер, он мешает мне идти, и напоминает тот день, когда я повстречала тебя тогда. Тогда, когда шел дождь. Я прорываюсь сквозь все невидимые преграды, и выхожу на пустырь. Большое поле с выжженной травой, ни одного человека, ни одного деревца и только черное, черное небо надо ним угрожающе нависает. И желтая-желтая луна небывалых размеров будто бы врезана в самую гущу черноты. 
Такой сильный ветер! Как же я разведу костер?! Как?! Моя боль поможет мне. Она преодолеет все. Из злобного карлика она превратится в огромного исполина, и, если надо свернет горы. И я принимаюсь за дело. С десятой попытки мне удалось развести нечто напоминающее пламя, и я сразу же швырнула в него первые листы рукописей, они загорелись быстро. Огонь требует еще! Я швыряю дальше. И вот уже костер достиг нужных мне размеров. И я отпускаю в него все то, что так тяготило меня. Он пожирает прошлое остервенело, дико, быстро, стирая из моей памяти все, что связано с тобой. И вот уже он принял пищу и требует еще. Но у меня уже ничего нет. И я падаю на холодную землю и начинаю рыдать. Огонь греет меня некоторое время, но потом становится все холоднее и холоднее. Я осознаю, что костер погас. Я поднимаюсь и смотрю на то, что осталось от моей овеществленной любви к тебе. Ничего! Пепел! Пепел! Зола! Ни одного красного уголечка. И вот ветер сделался сильнее и поднял золу, закружил ее, понес по полю.
 Вот и все. Все. Я вытираю рукой слезы. И смотрю на луну, и мне неожиданно становится спокойно. Я вдруг начинаю осознавать всю нелепость своего поведения. Я удивленно осматриваюсь вокруг и задаю себе вопрос: «А что я тут делаю?! На этом пустыре среди ночи?! Ах если бы рядом был ты, то ты бы мне все объяснил». Ты…Это слово врезается мне в сердце, и сладким ядом разливается по венам. Где-то в глубине души пробуждается источник всепоглощающего света и наполняет все мое существо. Но я же уничтожила всю память о тебе, отчего же ты вернулся? Удивляюсь, радуюсь и ликую. 
- От того, что огонь сжег внешнее: твои сомнения и страхи, - слышу я до боли знакомый, чарующий голос. 
Я задерживаю дыхание, оборачиваюсь и вижу тебя. Ты, такой же, как и прежде, но только взгляд твой стал еще глубже, и печали в нем теперь больше. Будто густой черной смолой капнули на самое их дно. 
- Ты здесь, - задыхаясь, слабо-слабо говорю я и опускаю голову.
Мне мучительно стыдно за мои поступки и сомнения. И хочется скорее спрятаться куда-нибудь, чтобы только не видеть укора, боли и разочарования в твоих глазах. 
- Я все понимаю, - твои слова медленно доходят до меня, и сердце начинает биться чаще. Ты все понимаешь, - и от этого становится еще более мучительно. Но только на секунду. Какое-то новое, более сильное чувство поднимается из глубин, и делает меня свободной. 

История четвертая Воздух и полет
Дорогой мой, я теперь здесь, в этой маленькой деревушке, затерянной среди гор. Я выхожу ранним утром из дому и иду, куда глаза глядят. Я не боюсь опасных тропинок, ведущих в пасть бездны, не боюсь оползней и камнепадов, не боюсь дикий собак. Ты научил меня не бояться ничего из того, что, так или иначе, может причинить мне боль. Я наслаждаюсь тем, что вокруг меня, - чистым и светлым небом, воздухом, насыщенным свободой. И все же, я все равно продолжаю ожидать чего-то, смутно и призрачно сквозь чувства мои прорезается провиденье чего-то большого и великого. 
  Помнишь, нашу первую встречу? Тот теплый дождь, и твой взгляд, направленный в самую глубину моей души?! В тот миг весь мой мир перевернулся. В тот миг и произошло что-то большое и великое, но чего же я жду тогда? Я не могу понять? После той страшной и прекрасной ночи, когда я сожгла все материальные доказательства моей любви к тебе, и когда в сердце моем восторжествовала любовь неизменная и вечная, чего же мне еще хотеть? Ведь все сбылось, о чем мечталось! Я поняла, что ты навеки со мной, в моей душе. Понять это и было моей заветной мечтой. Гордо говорить себе: « Я люблю! Люблю!». Произносить это громко, вслух! «Я люблю и знаю, что мне ничего больше не надо от тебя. Лишь осознание, что подобные чувства существуют в реальности». 
 Тысячекратно вспоминать твои глаза, в которых смешались четыре стихии, - огонь, вода, воздух и земля. Стихийные глаза, - да я дала бы такое им определение. И все стихии, все они попеременно сменяют в них друг друга, сменяют, а затем собираются воедино. Они источают глубокую внутреннюю магию и свет. Настолько сильный, что невозможно быть собой прежней, поддавшись их обаянию. Ты – море, ты – свет, ты – безграничность времени и пространства. Все то, что так люблю я, помноженное на бесконечность. 
   Сейчас я иду вверх, на гору, чтобы смотреть на закат, видеть небо в лучах уходящего солнца. И в каждом лучике его буду ощущать твою улыбку. 
Как же трудно подниматься наверх, я еще ни разу не взбиралась на эту вершину. Она крутая и вся поросла смешанным лесом, тут и карликовые сосны, и высокие ели, и кусты можжевельника. Тут пряные запахи и воздух, пропитанный смолами. Тут дышится легче, проще, и голова кружится от наплывающей, как легкое течение, близости естества природы. 
 Воздух. Да тут он совсем другой. Кажется, что, дыша им, можно улететь, взмыть над нашей маленькой планеткой и слиться с ослепительным сиянием вечности. 
И вот, я, наконец, на вершине. Падаю на сухую, колючую траву. Как я устала. Но воздух, будто живой подбадривает меня, я слышу, как он говорит мне: «Здесь все по-другому. Здесь можно дышать и ничего не бояться. Здесь ты свободна. Здесь нет усталости. Здесь истина». 
И ободренная такими словами я встаю, и моим глазам предстает удивительная картина. Садящееся солнце источает совсем другой свет, не красный, а золотистый, бледно- золотистый, точь-в-точь, как рассветный. Как же так?! Впервые я наблюдаю такое явление. Чтобы солнце садилось, а повсюду был рассвет, - холодный, чистый и очищающий. 
  И вдалеке, на фоне солнца, которое вдруг стало прозрачным, как лед, я вижу четкий силуэт. Взмахи крыльев. Легкий полет. И воздух стал говорить мне: «Погляди же, это он! Он повсюду от того, что он воздух, он соткан из него. Он, такой же, как мы, и как ты». 
  Как я? Возможно ли? Ты замер где-то вдалеке, завис в воздухе. Ты зовешь меня. И я, медленно отрываясь от земли лечу, ласково гонимая воздухом. Ты все ближе и ближе, и я уже вижу сияние твоих небесных глаз. И мы исчезаем с линии горизонта, скрепленные четырьмя стихиями, но ушедшие вместе в одну, в воздух. 


5-7 февраля 2012 года от Р.Х.